Григорий Василич пересчитывал остатки своего «бюджета»: то ли домой на трамвае проехаться, то ли, ах, как курить-то хочется…

Кто-то, рассуждая о судьбе, да и о жизни вообще, утешает себя тем, что «колесо Фортуны» вдоль зебры движется: то чёрная полоса, то светлая. А тут уж который год, поди уже второе десятилетие, сплошной мрак. Колесо судьбинушки поперёк покатило, аль и вовсе на черной полосе забуксовало где-то под хвостом этого самого экзотического животного.

Григорий Василич имел диплом по специальности «фотохимия», однако не стало работы такой. Перестройки и реформы, что делать? Есть уже второй диплом по химии металлургии, да ещё и «маркетинг» с «менеджментом» в новомодном учебном заведении заочно изучил. На предприятии начальство ценило Василича, нужный, грамотный, всесторонний специалист. А как сменилось руководство, то, чуть ли не в открытую заговорили: «Такой умный, аж противно!»

И попёрла сплошная чернющая полоса: и на работе всё не так: вместо доверия просто «задвинули» инженера Григория Василича. Зарплата стала так себе… Слава Богу, дети к этому времени повзрослели, выучились и женились. Разъехались по всей матушке России в поисках работы. Это раньше искали лучшую долю и судьбу свою, теперь работёнку бы изыскать… За тысячи километров переселились родненькие кровинушки.

А три года назад и вовсе безнадёга сплошная, то и не чёрная полоса, а вовсе мрак кромешный. Люсенька, единственная и любимая… Счастьице родненькое Гришу покинуло. И не болела вроде. А легла как-то в обед, занедужилось вдруг ей. И померла… Как ты могла, Люська, в одного оставить-то?.. Зачем так, Люсенька? Овдовел и осиротел Григорий Василич. Дом чужим, пустым и постылым стал. Работа, только работа — единственная отдушина в мир живой.

Детки-то совсем не забывали папку: сынишка звонил иногда, ну, раз-два в три месяца. Всё ещё никак на ноги не встанет. Да, ладно, дело молодое, и времена не самые простые. Дитятку к тому же ждут. Доченька с зятем позапрошлый год заезжали. С внучком знакомили. Тоже маются на съёмной квартире, ипотеку собрались брать. Только отец им в этом деле не помощник со своим инженерским окладом: там, в столичных городах, расклад иной.

Как-то на утренней планёрке новый директор вспылил на Григория Василича ни с того, ни с сего, не понравилось молодому руководителю честное и профессиональное мнение старого инженера:

— Иди ты на … — прямо при всех так и сказал. На «ты»! При всех матом на… послал.

После обеда зашёл в приемную Василич, но к «телу» не допустили.

— На .. его пошлите, старого му…ка, дурака! — неслось из кабинета «руководителя».

Григорий Василич пошёл в отдел кадров и уволился! На хрен, так на хрен!

Мелочёвку пересчитал ещё раз, и что там пересчитывать: только на трамвай в одну сторону. А курить охота! Раньше, помнится, в лихие годы старушки поштучно сигареты продавали… А теперь взялись с курильщиками бороться. Не с курением, а с такими стариками-курильщиками с полувековым стажем… Эх! Ну, никак не хватает. Лопнул бюджет Василича…

Да жрать-то внезапно аж как захотелось! В подполе есть ещё чуток картошки, себе пару отварю, а очистки надо тоже сварить и чем-то сдобрить: кабель Алдан вторые сутки не кормлен, на цепи сидит голодный. Уже бы издох, но соседка баба Надя изредка мосоликов подкидывает, а то щей псине плеснёт. Жалко, ведь. Пёс цепной уже на соседку не лает, а там, глядишь, скоро и хозяина во двор пускать не будет. Толку-то с него!

После увольнения Григорий Василич, как законопослушный и дисциплинированный гражданин, прямиком в службу занятности, то есть на биржу, на учёт встал. Однако пособие назначили лишь спустя три месяца: сам уволился же. Василич писал резюме, заполнял анкет кучу, добросовестно по направлению службы трудоустройства по работодателям ходил. Но… Тщетно! Нет инженерам-химикам работы, а в маркетологи и менеджеры старого деда под разным предлогом с ухмылкой просто-напросто не брали.

— Продай что-нибудь, — баба Надя советовала.

Василич хоть и имел один из дипломов «маркетолога», но торговать не умел. Да и продавать нечего. Старая мебель и многие сотни томов книг никого не интересовали. Лишь старенький «Жигуль-Самару» реализовал. Да, что там: сбагрил за бесценок свою «ласточку». Молодняк купил ни то на разборку, а, быть может, погонять-добить-таки…

Поиском работы занимался всё свободное время, до слёз! Убедился-таки: никто никому не нужен по жизни. А по работе и тем более. Подлые времена настали, да и народ скурвился. Весь. Почти…

— Переходный возраст у тебя, Гриша, — усмехались поредевшие друзья-знакомые,- пенсию не дают, на работу не берут!

А тут ещё год-полтора до пенсии прибавили для возраста Григория Василича. Хорошо не по полной, не всю пятилетку!

Григорий Васильевич сжимал в кармане футляр с новыми очками. Только с «Оптики» вышел. Дешевле бы можно было купить в ларьке готовые китайские, но, вот беда, глаза разные. Не то, что шутники любят прикалывать: один правый, другой левый, а на самом деле видят по разному, значит и линзы под каждый глаз свои надо. Еле нашёл мастерскую, где за имеющиеся у него средства очочки соорудили… А свои старые где-то оставил: может на бирже труда, или мимо кармана в трамвае сунул. Два дня у вожатых и кондукторов спрашивал: не видел никто. А без глаз — беда! И без табака — беда! И как дальше теперь дожить до пособия?..

Через некоторое время назначили всё же пособие по безработице, Бог ты мой! До максимального средний заработок не дотянул чуток. Ну, хоть что-то. Вырученные деньги за «Жигулёнок» разошлись по долгам, да и так, по мелочи. Еле-еле задолженность за коммуналку погасил.

Большая часть пособия отжимали платёжки за газ, воду, свет. Василич со своей Людмилой дом строили не огромный, но большой: на всю семью! Кто ж знал, что разлетятся отпрыски по дальним краям. Зима российская жмёт по традиции жестоко, топить дом надо. Но вот и дождались весенних солнечных деньков. Огород бросить нельзя — привычка, да и не по-нашему это. Полив в копеечку влетает. Только на электроэнергии можно экономить — спать ложиться с закатом… А тут ещё за «мусор» приказали деньгу отстёгивать! А детки-то здесь прописаны, там, в столицах они лишь калымят-шабашничуют. Приходится и за них платить. Эх! Да и ладно, на картошку-макарошки остаётся, не сдох же пока. На машине сэкономил чуток, хоть на неё тратиться не надо стало…

Хорошо, теперь с очками. А то без глаз прямо беда. Сигареты вот кончились некстати. Мелочи много, но вся она бестолковая. Только на одну поездку на трамвае. С хвостиком…

Ноги сами привели в табачный киоск. Крутилась мысль: «Вдруг поштучно дадут, пойдут на встречу пожилому курильщику…»

— Девушка, что пенсионерское, дешёвое? А ещё проще? — потеребив монеты в горсти, Василич развернулся к выходу, и, как-то по-детски, зашмыгав носом.

— Отец! Батя! Вернись! — девчушка выскочила из-за прилавка-стойки, «Прима» есть для постоянных клиентов-пенсионеров.

— Что? Её ещё выпускают? Сколько она?

— У Вас должно хватить.

— Не хватает… рубля…

— Ладно! Потом занесёте.

А на улице вдруг внезапно и резко изменилась погода. Заморосил никому ненужный дождь, ветерок разгулялся. Григорий Василич страсть как хотел закурить, затянуться давно невиданной «Примой». Но… Зажигалки в карманах не обнаружилось, потерял, старый разиня. Новую зажигалку не купишь, и так должен девчушке остался. И спросить прикурить не у кого, народ от дождя разбежался-попрятался. Мимо лишь машины, разбрызгивая лужи, неслись в сумрак наступающего вечера.

— Да, на трамвай и тем более на маршрутку средств нет. До дома менее трёх километров, за сорок минут дотёпаю. Куда мне торопиться… Дома спички в кухонном шкафу есть, газовый котёл зажгу, согреюсь, там и закурю.

Пришлёпал Василич до калитки почти через час. Пёс Алдан даже из будки к хозяину под дождь не вылез. А зачем?

Григорий Василич повесил куртку сушиться на спинку стула. Вроде в доме тепло, газ экономить надо. Из-за той же бережливости свет не стал зажигать. Сел в кресло перед телевизором… Но даже пульт в руки не взял — и так весь в долгах, экономика, бес ей в ребро. Ах, да! Курить хотел! Достал из кармана пачку «Примы» и новёхонькие очки. Наконец-то с глазами. С новыми!

Курить. Однако слабость какая-то в ногах, по всему телу. Шёл долго под дождём. Промок. Озяб. Занеможилось как-то. Устал, стало быть. Передохну, перекурю, да — картошку собирался отварить… Что-то на душе тяжко, истомилась, родимая…

Через два дня тётя Надя, обеспокоившись несмолкаемым воем пса, обнаружила окоченевшего Григория..

На третий день его хоронили соседи… В самом простом гробу из неструганных досок.

Дочь обзвонила всех знакомых-соседей, обещала подъехать позже, рассчитаться за похороны отца.

Сын молчит. «Симку» в телефоне, наверное, в очередной раз сменил. Или вовсе регион проживания…

Тётя Надя под погребальное покрывало, что саваном зовётся, возле правого локтя подсунула новёхонькие, ни разу ненадёванные очки и непочатую пачку «Примы»…

А вечерами, когда приходит старушка кормить кобеля цепного Алдана, они дуэтом плачут и воют! Вот она, жизнь-то, сучка какая.. И цена её меньше, чем у пачки «Примы»! И за ту последнюю ещё рубль должен остался…

От редакции:

МНОГИЕ ИЗ НАС ПЕРЕЖИЛИ РАЗВАЛ СССР И НЕПРЕДСКАЗУЕМЫЕ 90-Е. ЭТО ПРО НАС.

5 3 голоса
Рейтинг статьи


Если вам понравилась эта статья, то помогите автору
и поделитесь ей в социальных сетях, нажав на одну из кнопок снизу.
Вы так же можете оставить комментарий войдя под своим профилем из соц. сети

Предыдущая статьяМОЖЕТ ПОЛЫХНУТЬ
Следующая статьяМОГУТ ОТРЕЗАТЬ
Гуляев А. Д.
Редактор рубрики "За Дело".
guest
0 комментариев
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии