Во все времена года прекрасна Цимла. Весной у нас не степь, а ковер цветастый из изумрудного разнотравья. И сколько здесь голосов птичьих и шорохов разных! То клином, то цепочкой, наполняя небо курлыканьем, пролетают над полями и цветущими деревьями перелетные птицы. Через наши небеса весной и осенью проходят их главные воздушные дороги.
А летом воздух у нас настоен на жаркой полыне, аромате яблок, огородном укропе и крестьянском поте. Истомленный зноем высокий берег моря купается в отблесках летнего солнца. С него хорошо видно наличие морских далей с панорамой проходящих кораблей.
Разноцветным листопадом шуршит у нас осень, покрывая улицы бронзовым ковром из опавших листьев. Прекрасна в Цимле и зима со снежными пушинками, которые одевают в белоснежный наряд деревья.
И всю эту изумительную красоту с детских лет наблюдал любознательный вихрастый паренек Володя Фролов из станицы Нижне-Курмоярской. Сегодня его родная станица затоплена водами Цимлянского водохранилища. Впоследствии став известным поэтом не только Дона, наш земляк Владимир Иосифович Фролов в своих стихах прославил свою малую родину на всю страну. Вы только вчитайтесь и вдумайтесь в эти строки и убедитесь сами с какой любовью и гордостью они написаны поэтом о Цимле:

Я оттуда, где ветры гнедые
Табунятся с гиком на буграх,
Где с кургана облака седые
Смотрят вдаль. Привстав на стременах.
Даль у нас – сквозная, полевая,
Песенная вдоль и поперек.
«По нутрям казацким – гулевая!»-
Как мой дед Борис ее нарек.
Травы – во!
По пояс наши травы.
Глянешь в небо — дна не видно. Страх!
А уж этой лирики-отравы –
Невпродых! – весной у нас в садах.
Летом солнце хлынет – нету мочи.
Гром ударит – взрыв над головой.
И такие звезды светят ночью –
Каждая с кулак величиной.
По лозе не соки бродят – вина.
У девчонок взгляд – светлее дня.
Если стыд. То – красная калина.
Коль уж боль – колючая стерня.
Все в моем краю гиперболично:
Человек ли, птаха, муравей.
Каждый в своем роде – это личность.
Потому – казачьих, брат кровей!
Более 20 лет наш авторитетный земляк возглавлял Ростовскую областную писательскую организацию. Был секретарем Союза писателей России. 2 января нынешнего года исполнилось 20 лет как закончился земной путь нашего именитого земляка. Но нам в наследство остались его прекрасные стихи, опубликованные в различных районных, областных и центральных газетах и журналах, а также его семи поэтических сборниках. На доме улицы Российской, 14 в Ростове-на-Дону, где жил поэт, висит Мемориальная доска. В Цимлянском городском парке установлен памятный знак с барельефом поэта. По инициативе районной газеты «Придонье» и «Центральной межпоселенческой библиотеки ежегодно проводятся поэтические конкурсы имени В.И.Фролова. Их спонсором является известная предпринимательница Цимлы Ирина Алексеевна Фролова. И каждое торжественное награждение лауреатов выливается в настоящий праздник, в которых участвуют и поэты соседних районов и города Волгодонска. И такие мероприятия не только память о поэте-земляке. Это своего рода и творческие отчеты о своей работе в литературных объединениях цимлянских поэтов, песенников и прозаиков.
Наш информационный портал ЦИМЛА-ньюс решил открыть у себя рубрику «Творчество наших читателей» и регулярно публиковать на этой странице стихи и прозу литераторов. И не только из Цимлы. Так что, присылайте нам, друзья, свои любые произведения: прозу, стихи, песни, поэмы и другое. Лучшие материалы всегда найдут свое место на нашем портале. Наши контактные телефоны: 8-928-112-65-01; 8- 928-956-75-45.

Ну а сегодня мы публикуем на новой литературной странице первые стихи своих читателей. Оцените и вы их творчество.
Зимний сон
Зима накрыла все порошей.
Как одеяло на кровать.
И спят поля под этой ношей,
И речка улеглася спать.
А лунный лес весь серебрится,
Укрылся шубой и молчит.
И даже дятел не стучит:
Ему, как в сказке, что-то снится…
Затих и ветер — домовой.
Он притаился за кустами.
И белый тополь, сам не свой,
Качает грустно головой.
А на пруду, сопя в глуши,
Тихонько дремлют камыши.
И только рыбки подо льдом
Осваивают новый дом.
ЮРИЙ ЧЕРНЫШУК, педагог из хутора Паршикова.

Мой самый родной человек
Облака как крылья,
Машут в вышине,
Сердце бьется сильно,
Я иду к тебе.
Бегу на свидание.
Как в 17 лет,
Милое создание —
Выше счастья нет.
Видеть тебя рядом,
Карие глаза.
Ты – моя награда,
Ты – моя судьба.
Ничего не надо
От тебя, родной
Лишь бы ты был рядом.
И никто другой.
ГАЛИНА ГРУДИНИНА, г. Цимлянск.

Мы, дед, снова победим
Ты, знаешь, дед, у нас опять война!
Опять стреляют пушки и «Катюши».
И сводки с фронта, так же, как тогда,
С тревогою приходится нам слушать.
Ты знаешь, нечисть снова подняла
Знамена тех, кого вы истребляли.
Неонацизм Европа развела,
Чтоб Русские, как прежде погибали!
Ты веришь, Англия и США
Теперь поддерживают сторону фашистов.
Хотя, ты говорил, что и тогда
На них не очень можно было положиться.
Но не волнуйся, дед, мы снова победим!
И правнуки твои придут с победой!
О том, что русский дух несокрушим.
На небесах друзьям своим поведай!
ОЛЕГ САМОДУРОВ, станица лозновская.
НИКОЛАЙ СИВАШОВ, редактор Информационного портала ЦИМЛА-ньюс










Николай Палыч! Вот, например, рассказ о Цимлянском детстве:
https://www.chitalnya.ru/work/3339963/
Живет на Дону в станице цыган…Николай Талызин
Здорово дневали, братья казаки!
Тут как-то просят про деревенскую жизнь рассказать… А я всё порываюсь за станичников да хуторян доложить. Мы-то что, как бы не в сёлах да не в деревнях проживаем, то про нас и слово сказать не требуется? А? Как вы, казаки, мыслите?
Не стану ждать ответа, знаю, что казацкое «Любо!» будет за мной! Однако, не только о казаках сказывать стану, но и о наших соседях по станице и по хутору.
Так вот, служба закинула теперь меня на Волгу, поочерёдно заставила и Германскую землю объехать, и жаркий Туркестан. Да и Русский Север обживать повелела. Что там, пустое говорить: служба наша такая…
Зато как-то давеча довелось мне на Дон к крёстному в гости заехать. Глядь, а на казацкой земле как-то неладно стало: в станицах смирно что ли, а в городах да райцентрах аж как-то неуютно, не по-нашенски. Раньше имелось немало инородцев да пришлых на донской земле. А тут, глядь, совсем нашего говора казацкого не стало. Даже меня обрусевшего никто не примечает.
Ну, да я не об энтом. Ведь на Дону исстари разные народы проживали. В Ростове, помнится, имеется своя Нахичевань, армянами заселённая, горцев по Дону немало, а в Сальских степях и далее калмыки обитали, да и служили казаками те самые степняки во Втором Донском Войске.
Сказывать начинаешь, дак вечно сбиваешься… Всё куда-то в сторону несёт, как жеребца необъезженного в дальнюю балку, аль в займище, отколе зорька зачинается. Вертаюсь в тему…
Недалече от райцентра, где крёстный живёт, есть станица. Чуть не сбрехнул, как она зовётся. А не хорошо, коль назову станицу, как она на самом-то деле есть. Их, родимых, умирающих и уже бывших немало в Донских степях. Раньше был колхоз: три станицы и два хутора. Теперича иной хутор больше некогда станицы…
Дак завёл речь я за станицу, в коей у крёстного родня по супружнице, по тётушке моейной, стало быть, так она считается. К её сестре, мы и двинулись. Раньше, по детским посещениям припоминаю, здесь имелось отделение колхоза: скотоферма с дойным стадом и молодняком, птичник с курами, утями и гусями, бахчи, огороды, поля пшеничные, кукурузные, с подсолнечником да ещё, Бог знает, с чем. Богатые были поля! Даже все обочины дорог засеивались. Нам, казачатам, стадо прогнать на водопой меж полей-огородов не просто было: того и гляди, чтоб телята или козы в посевы иль на бахчи не скаканули. Теперь в станице нет отделения колхоза. Есть два фермера, во как на импортный манер обзываются! Один сдаёт семечки на маслобойню, другой уж который год и не сеет и не пашет: «купи-продай» его обзывают.
Вновь меня в сторону заносит, как байки старого казака, что цигарку с махрой на лавке у двора своего раскуривает, кашляя на всю округу. Я же про тётушкиного зятя-цыгана рассказать желал.
У тётушки сестра, значит и она мне тётя, в станице живёт. Кажись, я не впервой говорю, повторятся начал про родню папашкину. Ну, да ладно. А какая она мне тётка, на четыре года старше. С детства её Нюркой кликал. Вместе когда-то коз пасли…
Ну, наконец-то подобрался, о чём поведать желал. Замуж вышла Нюрка всем наперекор за Пашку-цыгана. В соседнем совхозе есть цельный хутор Рынок-Белоярский. Там же слева по улице староверы-беспоповцы обосновались со стародавних времён, а справа сплошь цыганские хаты. Тоже многие десятилетия, как прижились, в совхозе трудятся. Кстати, там казаки совхоз сохранили: и сеют, и хлеба пекут, да рыбу донскую добывают. К тому замечу, что уже не избы, а цельные коттеджи на современный лад проулками-переулками строят. Во как!
А Нюре с цыганом Пашкой приходится самим без колхоза выживать, как, впрочем, и всем ещё не сбежавшим в город станичникам. А знаете, почему Пашку-цыгана невзлюбили местные казаки? Не, он не воровлив, как молва всех цыган окрещивает. А, поговаривают, что он горькую попивает да травку якобы покуривает. Цыган же!
Не смогу сказать: правда ли в этих словах аль брехня. Приехали мы, а Пашка-цыган тёщу, которой уж девяносто третий год минул, из душной избы вместе с креслом на руках на свежий воздух в тенёчек выносит. Сама-то баба Дуся давно ходить не может. И не брешет при этом, а что-то доброе старухе на ухо нашёптывает.
Хозяйство у него немалое: пяток подсвинков, три коровы дойные, бычок на откорме, телёнок молочный. Куры с цыплятами меж ног мечутся. В сетке загорожены индюшата да цыплята-бройлеры. А гуси с утями на пруду, лишь иногда к вечеру являются ко двору переночевать, да зобы зерном набить. Вот я и думаю: брешете, братья-казаки, вы же не пьёте вина, травку не курите, а с хозяйством Пашки-цыгана не каждый может сравниться. Быть может, зависть эту погань вам на язык подвесила?
Пока мы чай в тени виноградной распивали, цыган со старшим полуказаком-полуцыганёнком ушли солому, что надысь привезли, скирдовать. Что-то закат хмурый, да и ветерок с запада тянет, не дай Бог, непогодье застанет неубранную солому, зимовать-то скотине как?
Погостили мы чуток, да пора и честь знать. У станичных дел невпроворот. А у Пашки одна беда, с хозяйством и с семьёй-то всё отлажено, а вот цыгане от него отвернулись: в примаки в чужой дом пошёл… Да и казаки не только его, но и сыновей считают за пришлых, цыганскими детьми…
Да и ладно… Время рассудит. Земля-матушка всем своё место определит. Так-то!
Ну, что, братья-казаки? Не совсем развесёлый рассказ в этот раз получился… Жизнь она такая, всё время разная, всем да каждому по нраву не бывает. А станицы выживут, пока земля донская способна кормить тех, кто трудиться не заленится.